Неуловимая, капризная, сложная для понимания — именно она, организационная культура, чаще всего воздвигает трудноустраняемые или вообще непреодолимые препятствия на пути любой трансформации.

Впервые концепцию организационной культуры сформулировал Эд­гар Шайн, психолог, привнесший в менеджмент и строго научные принципы, и невероятно яркие прорывные идеи.

«Управление компанией»: Вы известны всему миру как основатель новой научной дисциплины — организационной психологии. Почему Вы пришли в психологию, и что повлияло на Ваше становление как ученого?

Эдгар Шайн: Все началось с физики, которую я стал изучать в колледже. Выбор казался вполне естественным. Я рос в среде физиков-ядерщиков. Мой отец, занимавшийся физикой космического излучения, сам участия в создании атомной бомбы не принимал (он был принципиально против), но хорошо знал всех ученых, работавших в Лос-Аламосе. В моем колледже курс физики читал сам Энрико Ферми — его лекции были по-настоящему вдохновляющими. Правда, к середине семестра стало очевидно, что я проваливаю курс, да еще с большим треском. Навлекши позор на фамильное имя и чудом не вылетев из колледжа, я решил взяться за изучение чего-то совершенно иного — и выбрал психологию. Спустя некоторое время я оказался в Стенфорде, где за два семестра проглотил абсолютно все преподаваемые там курсы психологии. Когда же в 1949 году в Гарвардском университете открылось направление «социальные взаимоотношения», я не колебался ни минуты. Гарвардская междисциплинарная программа по социальной психологии очень сильно повлияла на меня — она давала не только основательную подготовку по социальной психологии, но и знания в области клинической психологии, социологии и антропологии.

В 1953 году мне предложили поработать с бывшими американскими военнопленными, которые на войне в Корее «сотрудничали с врагом», закладывая товарищей и совершая иные действия, свидетельствующие о том, что они прошли через процесс «промывания мозгов». Контроль коммуникаций в лагерях, манипуляции на уровне межличностных отношений, устра­­нение лидеров из среды военнопленных — все это позволило без пыток, наркотиков и гипноза до­биться желаемого результата — деморализовать американцев. Они утратили способность выносить собственные суждения, «стучали» друг на друга, маршировали на «парадах мира» и т.д.

Истории, рассказанные бывшими военнопленными, как выяснилось, несложно уместить в парадигму социальной психологии. Тогда-то я и пришел к заключению, что социальные процессы, имевшие место в лагерях для военнопленных, не сильно отличаются по своей сути от социальных процессов в семьях, школах, тюрьмах и корпорациях.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ >>